Category: искусство

Венеция

Художник и объектив

Побудительным мотивом для этого поста явился пост АлиxelbotКудряшевой, которая разместила свой портрет моего изготовления и свои же фотографии, сделанные через месяц с лишним. Почувствуйте разницу, что называется. Но дело даже не в этом. Я и раньше хотел составить подборку живописных или графических портретов разных личностей и их же фотографий примерно того же времени и в том же ракурсе. Всегда интересно сопоставлять, как реальный человек преломляется сквозь восприятие художника. Да что там. Возьмите два хрестоматийных портрета Пушкина, написанные Кипренским и Тропининым . Один и тот же год, один и тот же ракурс. И два разных человека. Возможно, черты и похожи, но разная энергетика и характер. А фотография, появись она в России на пару десятилетий раньше, дала бы совсем иную внешность. Говорят, что художник рисует, как правило, больше самого себя, а не изображаемый объект. Впрочем, и объектив не дает универсального представления о внешности. У одних фотографов мы получаемся так, у других - иначе. Подобно тому, как с разными людьми мы и ведем себя по разному, с иным настроем, иной интонацией. Интересно, что у больших мастеров портрет убеждает гораздо больше, чем фотографическое изображение, даже при всей кажущейся непохожести. Взамен реального персонажа начинает жить собственной жизнью его двойник на портрете. Самое яркое подтверждение этого тезиса - врубелевский портрет его жены Надежды Забелы.

Схожий пример - акварельный портрет Чехова, написанный Серовым. Сам Чехов этот портрет очень ценил, в отличие от знакомого всем портрета Браза. А вот Серов был недоволен. Жаловался, что "Чехов неуловим".

Пришлось искать фото Антона Павловича без пенсне, как и на портрете Серова.
Collapse )
Венеция

Юрий Петрович Кугач


Картину эту я сегодня увидел впервые в блоге Станислава Садальского. А когда перетащил на свой рабочий стол, оказалось, что файл носит название "KUGACH_1b.jpg". Стало быть, автором этого эпохального полотна является Юрий Петрович Кугач. Наверное, это самое знаковое полотно той эпохи, квинтэссенция соцреализма в живописи. Хотя бы потому, что пародирует полотно Александра Иванова. Не только по композиции, но и по смыслу. И явно, Кугач это делал сознательно. Картина вполне может называться "Явление вождя народам". Но речь не об этом полотне, и не о соцреализме в целом. После этого полотна и после смерти его главного героя Юрий Петрович поселился отшельником в деревне под Вышним Волочком близ академической дачи, основанной Репиным. Картина хранилась в запасниках. А художник писал довольно замечательные этюды окрестностей Мстинского озера, сюжеты из быта России 16-17 века в духе Рябушкина, сцены из жизни своих соседей, крестьян, деревенских жителей. Одним словом, желающие могут все увидеть здесь и убедиться, что он вполне заслуженно числится более полувека при жизни классиком. Родился он в том же году, что и Эндрю Уайет, и слава Богу, живет до сих пор.
Осенью 1992 года мы, учащиеся МСХШ, проходили практику как раз на той самой репинской академической даче. Не знаю, что там теперь, но тогда она напоминала вполне приличный санаторий с двухэтажными домиками-корпусами (наверху две жилые комнаты, внизу огромная студия), столовая, музей, магазин красок. Все для творчества. Той осенью выпал ранний снег, дорожки дачи и обрывистый берег Мстинского озера были завалены сугробами. Практика запомнилась нетрезвыми преподавателями, являвшимися к ученикам в каждый корпус на ежевечерний просмотр этюдов. А утром они будили нас в шесть утра и в темноте выгоняли на пробежку вокруг дачных корпусов. Потом все разбредались с этюдниками по окрестностям. И так две недели. В последний день состоялся итоговый просмотр. Все мы, каждый в своей мастерской, разложили вдоль стен и на полу работы и стали ждать, когда же войдет "комиссия", чтобы оценить сделанное. Когда учителя вошли в наш корпус, сначала мне бросилось, что все они какие-то подозрительно трезвые и подтянутые. Потом я увидел, что эта подтянутость вызвана тем, что они пришли не сами по себе, а будучи свитой маленького, но очень крепкого и энергичного лысого старичка. Я как-то не удосужился встать со стола, на котором сидел до сих пор. И один из педагогов после того, как сказал старичку, указывая на мои работы: "Это у нас Евтушенко", тихо бросил мне: Встань! И спрыгнул я со стола, и осознал, кто этот старичок, в одно и то же мгновение. Внутри что-то щелкнуло: Кугач! Хотя до того я ни разу не видел его, не знал, как он выглядит. Разумеется, работы его я прекрасно знал и в 1992 году держал за "самого-самого". Это потом приоритеты поменялись. А тогда не прошло и года, как перестал существовать СССР, где выпускались журналы Юный художник, просто Художник, в которых Кугач царил. А я с раннего детства был читателем, подписчиком. Да и мне было лет шестнадцать. Так что времени разволноваться по поводу того, что вот сейчас мои работы смотрит тот самый "самый-самый" у меня не было. А смотрел он совсем не так, как педагоги на просмотре. Глазки маленькие, глубоко посаженные, просверливающие насквозь. Какая-то мертвая хватка в них была. Наверное, это и было тем, что называется "старая школа". Его педагогом ведь был Крымов. Но и разница в чисто личностном масштабе бросилась мне тоже. До того момента мои преподаватели и были для меня авторитетами, других художников я не видел. А тут они вытянулись по струнке и в полной тишине слушали, что же говорит Мастер, ни разу не перебивая. А он и говорил совсем не так как они. Обычно просмотры были весьма унылым действом, учителя лениво цедили замечания. А тут - полная противоположность. Приподнятость, которая тут же передалась всем. Мне даже самому стало странно, что мои рисуночки вызывают неподдельный интерес. Было видно, как в мгновение ока он оценил сразу все и выхватил наиболее для него интересное: "Вот это неплохо,- быстро заговорил он, указывая на мои карандашные наброски с соучеников и преподавателей,- и вот это. И этот портрет. Многие рисуют людей, получается похоже, но маска. А тут живые лица, настроение, характер. Портретист! Ну а этюды. Слишком много охры, какое-то мутно-желтое все. Поделайте быстрые нашлепки с ладошку на отношения, без деталей... Пошли дальше". Интересно, что рисуночки мои он нахваливал, обращаясь к педагогам. Те кивали. Про маленькие этюды - было единственное, что он сказал мне. Дальше я послушал, как он разбирает работы других моих товарищей. Повторяю, в сравнении с тем, что я наблюдал до того, это было "день и ночь": моментально ухватывалась и указывалась суть. И еще. Почему-то от его присутствия и от сказанного вырастали крылья, вновь появлялась уверенность в своих силах. Позднее я понял, что это свойство большой личности. До того момента мне, в основном, их подрезали. Нетрезвые, почти каждый вечер. Ну а потом он направился смотреть работы преподавателей. Разумеется, нам они не разрешили присутствовать при этом действе. А разбор был наверняка не менее пристрастным. Ему-то с его высот все равно было, чьи работы, учеников или преподавателей. Настроение мне, все же, испортили. Потом наши учителя уже без мэтра еще раз просмотрели работы. При нем они не решались ставить оценки. Ну а без него поставили. И что-то далеко не самое высокое получил я. Скорее всего, справедливо, не спорю. Но вот эту разницу масштабов, то, что бывают не просто художники, а еще и выдающиеся, это я ощутил впервые.
Венеция

Маньеризм номер два

Все-таки, мне кажется, я осознал причину сегодняшнего безвременья в изобразительном искусстве (и не только, но речь о нем). Это когда, как сейчас, есть масса художников любого уровня мастерства, всех мастей и направлений, а при этом - ощущение стоячей воды. Сразу вспоминается восемнадцатый век, а в некоторых странах и раньше: маньеризм, барокко. То есть, в эпоху Возрождения (раннего, зрелого, позднего) были такие грандиозные фигуры (Буонарроти, Караваджо, Тициан, Тинторетто, Рембрандт, Эль Греко, Веласкес, Рубенс, Ван Дейк), что они подмяли под себя последующие поколения, обрекли их на подражание, на стремление достичь тот уровень. Это и в Эрмитаже можно увидеть, и в любой венецианской церкви, где находится, к примеру, мадонна Беллини, а вокруг - барочный "горох": тела, драпировки, ракурсы.. Виртуозно, но ничем не цепляет. Сотни имен, но ни одного вспомнить не могу с налету. И так, пока не появился Гойя. Впрочем, и он сперва работал в том же ключе, пока не произошел прорыв. И снова, от "Капричоса" до "Герники", целых два столетия - рассвет, одна свежее течение сменяло другое. Там и Делакруа, и Коро, и импрессионисты, и Курбе с передвижниками у нас, и Уистлер с Серовым, и Врубель с Климтом, и Ван Гог с Сезанном, и Мунк. А уж двадцатый век! Пикассо, Брак, Эрнст, Магритт, Дали, Кандинский, Матисс, Модильяни, Миро, Поллок, Джакометти, Моранди, Шагал, Уайет... В отдельности каждое имя способно раздавить, как бетонной плитой. А уж все сразу! Вот сейчас у нас, все это разнообразие от "салона" до "актуального" искусства - тоже, своего рода, второе издание маньеризма. Все хотят достичь той же грандиозности и "пикассят", "климтят", "матиссят", "модильянят", "шагалят", "перформансят". Очень много всего, а зацепиться не за что. Есть отдельные, лично мною любимые авторы. Есть очень высокий технический уровень у некоторых художников. Но это и в восемнадцатом веке было. Сейчас даже еще сложнее, чем тем, кто работал в первое "межсезонье". Тогда все устремления были, в общем-то, в одном направлении, а теперь этих "маяков" и "путеводных звезд" с первого раза не сосчитать.
Венеция

Последняя картина Репина


"Гопак" действительно последняя большая картина Репина. Датируется 1927 годом, хотя известно, что Репин писал ее вплоть до самой смерти. В подлиннике ее еще не видел. Появившись года три назад на аукционе в Швеции, ныне она находится в России. До сих пор все ее воспроизведения не слишком впечатляли меня. Но вот я нашел картинку с великолепным разрешением. И, честно говоря, от этой феерической пляски, не только запорожцев, но и красочных сполохов, что называется, сносит крышу. Несомненно, творчество Малявина и Фешина, его собственных учеников, не давало ему покоя в поздние годы. Он стремится достичь схожего эффекта, когда далеко не сразу угадываются лица и фигуры в разухабистом буйстве пятен и красок. Ну и фактура, конечно. "Ноу-хау" престарелого Репина в том, что писал он не на холсте, а на линолеуме. Если увеличить фрагмент, даже виден рисунок на нем.


Венеция

Узкоспециальное. Вопрос профессионалам, френдам - художникам

Давно знаю, что где-то к 1910 году Фешин начал грунтовать холсты казеиновым грунтом. Его рецептуру он вычитал в материалах мюнхенского общества художников. Этой рецептурой пользовались итальянские миниатюристы в эпоху Возрождения. Грунт получался очень тянущим. А Фешин, чтобы обезжирить масляную краску, еще и выдавливал ее предварительно на бумагу. В итоге краска не размазывалась маслянистым слоем по основе, а моментально втягивалась ею, и мазок фиксировался. Это очень хорошо видно на этом этюде головы быка для картины бойня.
Сам Фешин именно этому грунту приписывал основную заслугу в приобретении собственного неповторимого стиля, который сломал хребет не одному поколению подражателей. До этого, учась у Репина, он писал качественные, но вполне традиционные вещи в духе русского академического реализма. А потом произошел прорыв, началась вот эта гениальная феерия.


Теперь вопрос. А точнее просьба. Если кто знает точный рецепт подготовки Фешиным холста для живописи, просьба поделиться им в комментах. Состав проклейки, грунта. Или хотя бы приблизительно. Рецепт казеинового грунта можно много где вычитать, но вдруг есть какие-то нюансы. Просто, надоело уже это расфлейцовывание масляной краски по холсту, которому с МСХШ обучали. Да и в Академии. И все там так делали. Вдруг какие новые ходы найдутся? Дополнительно интересна рецептура грунта Тициана. Особенно позднего. Там все тоже как-то не так, как нас учили. Опять же, можно прочитать в книге, и что-то я знаю. Но мне интересна интерпретация. Особенно тех, кто экспериментировал лично. Плюс, что и где из ингредиентов можно раздобыть в современных условиях и на чем приготовить.
Венеция

Еще малоизвестный Репин. Портреты Керенского. 1917-18


Начиная с 1926 года этот портрет хранился в запаснике Музея Революции. Когда к Репину в Пенаты приехала делегация советских художников, состоящая из его ученика Бродского, Кацмана, Радимова, с целью уговорить его вернуться в СССР, на деньги советского правительства у него был выкуплен этот портрет и еще пара эскизов на революционную тему. "Царская виселица" постоянно висела в экспозиции Музея Революции. Не знаю, как сейчас. А вот портрет Керенского тут же убрали с глаз долой. И только в 1990-м году я увидел его впервые на какой-то выставке в музее Калинина, там, где была его приемная напротив библиотеки Ленина. Вот тогда-то я и увлекся именно поздним Репиным и стал отыскивать все новые и новые его работы 10-20-х годов прошлого века. Совсем недавно обнаружился готовый к продаже на одном из антикварных салонов еще один портрет Керенского. А до этого он появился в числе лотов аукционного дома "Кристи". На мой взгляд, портрет более удачный. Вероятно, Репин вел их параллельно, немного варьируя ракурс и цветовое решение.

Недавно прочитал в опубликованном письме Репина молодому скульптору Оленину от 20 июля 1917 года такие удивившие меня слова:"...Керенский. Какая сложная, гениальная натура! Вот человек родился Наполеоном; какой это талант, какая энергия! И до чего он всегда неожиданно оригинален; а вообще прост и добр, как отмеченный Божием перстом." Письмо написано как раз тогда, когда Репин работал над портретом. То есть, это впечатления "с натуры". Впрочем, по словам Чуковского, когда Репин писал чей-либо портрет, он неизменно "влюблялся" в свою модель.
"Приговор" поздней живописи Репина и портрету Керенского, вынесенный самим Чуковским, был, по моему, незаслуженно, суровым. Цитирую фрагмент его дневниковой записи от 4 октября 1917 года: "В каждом мазке чувствуется, что Репин умер и не воскреснет, хотя... портрет Керенского смел, Керенский тускло глядит с тускло написанного зализанного коричневого портрета, но на волосах у него безвкуснейший и претенциознейший зайчик.- Так и нужно!- объясняет Репин - тут не монументальный портрет, а случайный, случайного человека... Правда, гениального человека- у меня есть фантазия... Перед Керенским он преклоняется..." Вероятно, Чуковский видел первый из двух портретов. Ну вот не разделяю я оценку Корнея Ивановича. Конечно, сравнивать позднего Репина с поздним Тицианом было бы сильной натяжкой, но тенденция мне видится та же. На начальном этапе добросовестная трактовка формы, точный рисунок лица и рук. А под старость - исключительно свето-воздушная среда, световые потоки, в которые фигура погружена, как в аквариум. И только блики и световые пятна выхватывают ее, полурастворенную, из пространства. Плюс это неожиданное смещение светового акцента с лица на руки. И, как ни странно звучит, возрастное ухудшение зрения, и точности движений руки такому цельному результату шло только на пользу...
Ну и чтобы завершить тему образа Керенского в искусстве, размещу еще один его портрет, написанный учеником Репина Бродским тем же летом 1917 года.

Он тоже хранился в запаснике Музея Революции. Был выставлен тогда же в 1990-м в особняке Калинина. А спустя еще год Бродский начнет свою знаменитую "лениниану". Напишет Ленина на Путиловском заводе, в Смольном, на фоне Кремля. И бесконечную вереницу вождей: Сталина, Ворошилова, Орджоникидзе, Кирова, Куйбышева...
Венеция

Илья Ефимович Репин. Большевики. 1918 г.


Так уж получается, что каждый день я открываю для себя новые работы Репина. А, казалось бы, самый хрестоматийный художник. Впервые я узнал о существовании этого холста из уст Глазунова аж в 1993 году, когда он проводил занятия по композиции. Он побывал незадолго до того дома у Ростроповича, где и увидел эту картину. Причем в устах Ильи Сергеевича ее название звучало так: "Солдаты Троцкого отбирают у мальчика хлеб". Возможно, сам Репин дал ей такое название. А возможно, что и Глазунов. Помнится, разговор шел о том, каким, дескать, непоследовательным был Илья Ефимович. Сперва "Бурлаков" писал,"Отказ от исповеди", в 1905 году откликнулся "Царской виселицей" и "Красными похоронами". А когда красные пришли, вон как развернулся на 180 градусов. Я и тогда, и сейчас далек от этой идеологизированной логики "красные-белые". Думаю, что Репин был элементарно на стороне тех, кто казался ему слабее. Но речь не об этом. Хрестоматийный Репин заканчивается обычно "Государственным Советом" и этюдами к нему. А, между тем, он еще целых тридцать лет прожил. И работал очень интенсивно. То есть, столько же, сколько длился известный нам период его творчества, начинающийся "Воскрешением дочери Иаира". Все эти работы находились в "Пенатах", отошедших в 1918 году Финляндии. После смерти Репина его дети жили тем, что распродавали его работы. В основном, они оседали по частным собраниям Европы, время от времени появляясь на аукционах. Они теперь и у нас появляются на антикварных салонах и в галереях. И исчезают. Видимо, на одном из таких аукционов и приобрел Ростропович "Большевиков". Как известно, после его смерти коллекцию выкупил Алишер Усманов, и ныне она находится в Константиновском дворце.
Почему-то искусствоведы, даже Грабарь, традиционно считают поздние картины Репина откровенно слабыми, неряшливыми, подчас безвкусными. Особенно, в сравнении с его ранним и зрелым периодом. То есть, напрочь отказывают Репину в праве на творческий эксперимент. Мне же думается, что его величие именно в том, какой путь он проделал, как трансформировался его язык. Сравнить, хотя бы, эту работу с "Садко" или "Царевной Софьей". Если судить с позиций академизма, конечно же у позднего Репина и "рисунок рыхлый", и "живопись вялая". Примерно такими словами и пишет Грабарь. А мне кажется, чем дальще, тем больше в репинской манере стало свободы и раскрепощенности. И в композиции, и в пластике. Вплоть до гротеска. Другое дело, что очень долго он был, по его же собственным словам, "обожателем натуры до рабства". Причем до сих пор непревзойденным. И не так-то просто было ему сделать шаг в сторону. Эксперименты он начал уже после шестидесяти лет, работая левой рукой.
Венеция

Знатоки, помогите атрибутировать портрет!


Картинка взята из Википедии. Под ней значится: И.Е.Репин. Портрет поэта-футуриста(В.В.Маяковский). 1916г.
Что-то сильные сомнения возникают. Действительно, в 1916 году Репин писал с натуры Маяковского. Но он до этого так нахваливал "вдохновенную шевелюру" молодого поэта, что тот из дерзости и к ужасу Репина перед сеансом постригся наголо. В итоге заготовленный огромный холст Репин отложил, и написал этюд с натуры в меньшем формате. Дальнейшая его судьба неизвестна. Что до авторства, автограф несомненно репинский. Трактовка лица, фон тоже напоминают позднюю манеру Ильи Ефимовича, которая сильно изменилась, когда он начал писать левой рукой. Черты лица, конечно, напоминают Маяковского, но весьма отдаленно. С таким же успехом, и с большими основаниями, это может быть и Николай Евреинов, также живший в Куоккала. Схожая экзальтированность образа, кстати, есть и в репинском портрете Толстого, написанном уже посмертно от себя примерно в те же годы, что и эта работа. Так что, особых сомнений в авторстве у меня нет. Вопрос, кто является изображенным. Тут две версии. Либо Репин написал от себя собирательный образ поэта-футуриста, имеющего некоторые общие черты и с Маяковским, и с Каменским, и с Бурлюком... Либо, написав обритого Маяковского, уже позднее добавил от себя "вдохновенную шевелюру"... Но это все гипотезы. Портрет этот я увидел сегодня впервые. Может, у кого есть точные сведения?
UPD Здесь история создания Репиным портрета Маяковского описана более детально. А на репродукции и впрямь, похоже, изображен не Владимир Владимирович, а другой поэт Константин Олимпов. Он был крестным сыном Репина и сыном поэта Константина Фофанова. Спасибо loshch за подсказку. А портрет Маяковского, возможно, еще даст о себе знать.

А это фотография Олимпова 1924 года. Сличайте...
Венеция

Разбирая ворох домашнего архива. История портрета.

Отчасти этот пост навеян xanzhar, которая разместила в своем блоге подряд несколько клипов Ольги Арефьевой olga_arefieva, и которые я с удовольствиием еще раз послушал. А отчасти недавно найденными зарисовками с Оли, которые я во множестве делал, кода писал ее второй из двух портретов. Зарисовки эти сейчас мне даже показались более интересными, чем портрет, к которому, за давностью исполнения (2000г), у меня есть некоторые замечания. Поэтому и решил, чтоб не пропали, разместить эти два набросочка. Надеюсь, Оля не осерчает. Тем более, об их существовании за прошедшие восемь лет я напрочь забыл...


Этот полутораметровый портрет уже не единожды публиковался и в моем альбоме, и в различных сборниках, и в интернете. А когда я только-только делал к нему всевозможные эскизы и почеркушки, голова вначале должна была быть вот в таком ракурсе


Тогда и сделал этот акварельный набросок. Но потом, учитывая, что первый портрет был в таком же ракурсе, да и в целом ради большей выразительности и монументальности, что ли, ракурс решил поменять.

Зарисовку сделал. А вот, когда писал профиль с натуры, все равно лицо другим получилось. Может, так и должно быть. Писался портрет очень долго, с перерывами в несколько месяцев. Очень сложно в таких случаях согласовывать графики. Да еще при тотальной занятости того, кто позирует. Плюс, написав голову, руки, плечи, стопу, то есть все, для чего нужно было присутствие Оли, я попал в больницу с операцией. Потом для платья мне уже позировала, одевшись в него, Лена Калагинаkalagrafia, ближайшая подруга и помощница Оли, постоянная участница ее концертов-представлений. Фон писал в одиночку. Словом, довольно замечательное это было время в моей жизни. Только окончил институт. Начинал искать себя...