Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Венеция

Загрунтовал


Посмотреть на Яндекс.Фотках
Рецепт такой. Если кто-то меня исправит или дополнит, буду очень рад.
Проклейка.
4 столовых ложки желатина на 250 гр. воды. Чайная ложка меда. Знаю, что еще нужен антисептик, но ничего не нашел пока. Все это втирать мастихином в состоянии, когда клей только-только начнет превращаться в холодец. Излишки снимать. Самое сложное и важное, чтобы желатин заполнил отверстия между нитями, но не просочился с обратной стороны. Просушка, обработка шкуркой. И еще одна такая же проклейка и просушка, если на просвет остаются незаполненные щели.
Грунтовка.
Отдельно взбиваю 70 гр льняного масла с яйцом. Вливаю в разогретый клей (200 гр). Размешиваю эмульсию и всыпаю в раствор 100 гр. пигмента. У меня сиена натуральная, но, думаю, найду и получше имприматуру. Точно так же в состоянии превращения в холодец грунт втирается в холст мастихином и им же снимаются излишки. Потом сутки-двое просушить и обработать шкуркой. Вычитал у Киплика, что иногда старые мастера еще проходились сверху чистым желатином, уже не столь концентрированным, чтобы масло не так сильно втягивалось. Половину холстов покрыл, половину оставил. Когда-то я всем этим в школьные и институтские годы занимался. Потом несколько работ написал акрилом, и, соответственно, начал писать на покупных холстах, которые грунтуются акриловым грунтом либо водоэмульсионкой. А для масла это совершенно непригодно. Краска сохнет через секунду после того, как ее положишь. Да и сам холст пересушенный и ломкий. Так что решил грунтовать сам. Самое приятное, что в итоге просохший грунт пахнет ровно так, как пах в давние времена загрунтованный холст, далекий запах из детства, практически.
Венеция

Марина Густавовна Шторх (дочь философа Шпета)


х.м. 2013 г.
Думаю, многие видели по "Культуре" фильм Елены Якович "Дочь философа Шпета". Словом, мне тоже посчастливилось побывать в этом доме, увидеть воочию на стенах акварели Волошина, фотографию Качалова с дарственной надписью, другие реликвии. И услышать многие и многие уникальные истории, которых не было в фильме.
Венеция

Это - не "конец связи"


Этот портрет Маржаны Садыковой написан с фотографии. Позировать она уже не могла. А фото для портрета выбрала сама и через маму прислала по почте.
Еще в самом начале этого года я ничего не знал об этой девочке. А теперь, когда ее уже нет в живых, отчетливо ощущаю, что все поделилось на До и После. И так, как было До, уже нельзя. Думаю, что не один я так ощущаю.
Шестого января ко мне в мастерскую приехали Катя и Аня Марголис и Ира Литманович. Смотрели работы, общались. Катя торопилась, она должна была ехать в гости на Каширскую. Созванивалась, уточняла адрес. А вечером я увидел на ее страничке в Фейсбуке вот это фото, сделанное там.

Она сфотографировала Маржану, которая в свою очередь собирается фотографировать Катину дочку Сашу. Я давно знал, что Катя Марголис помогает детям больным лейкемией, устраивает выставки, издает книги с их работами. Я понял, что Маржана – одна из подопечных. Но еще не знал, насколько это особенный случай. А ровно через две недели в Венеции Саша позировала мне для портрета. Теперь мне это кажется рифмой, хитросплетением. Тогда нет, конечно. А еще через пару недель в Москве в кинотеатре «Пионер» открылась выставка фотографий Маржаны, которую Катя курировала и специально приехала для этого в Москву из Венеции. Я в то время был в Германии, и так и не увидел выставку. Но в Фейсбуке мои друзья щедро делились информацией. И я увидел фотографии Маржаны: Лиду Мониава в огромной круглой шляпе в образе, напоминающем Веру Холодную, отца Алексея Уминского, автопортреты самой Маржаны в каких-то затейливых, ею самой придуманных украшениях… И от каждого снимка было ощущение света, волшебства. А потом я, как и многие, посмотрел это видеообращение.

Как же оно меня проняло! Стало так стыдно за самого себя, за собственные приступы уныния, за недовольство по абсолютно ничтожным пустякам! И это, когда ты здоров и полон сил, да еще и на исходе четвертого десятка лет. А тут ребенок ясно осознает, что дни его сочтены, и говорит так просто, такие мудрые и самые важные слова, без тени жалобы на «несправедливость судьбы». И при этом излучает такой колоссальный внутренний свет! У Тарковского в «Мартирологе» столько отчаяния, когда он узнал о своем смертельном диагнозе. Здесь – ничего подобного. Напротив – благодарность за бесценный опыт. И это притом, что боли такие, что не можешь договорить фразу до конца, не хватает сил. И приходится прерывать запись и начинать с нового дубля. С этого момента я как-то очень лично стал воспринимать историю Маржаны. Возникло желание сделать что-то нужное, полезное. И у многих, я знаю, оно возникло. Но что? Как?
В среду 13 марта, когда я уже был в Москве, вечером мне пришло сообщение от Кати Марголис: „20го (!!!!) марта у Маржаны день рождения. И у нее есть мечта: Она просит чтобы художник нарисовал ее портрет маслом. Говорит, позировать нет сил, поэтому с фотографии. Ты или кто-то из твоих друзей могли бы?»… Катя, спасибо тебе огромное!!! Это тот случай, когда понимаешь, что тебе предстоит сделать самое лучшее и важное в жизни, чего ты еще никогда не делал. И вряд ли сделаешь потом. Когда нужно отложить все прочие дела. Утром в четверг я созвонился с Аминой, мамой Маржаны, чтобы договориться обо всем конкретнее. Днем купил холст, подрамник, краски. А вечером по почте получил выбранное Маржаной фото. В пятницу начал портрет. Писал его все выходные, в понедельник. И только во вторник счел законченным. Все казалось – то, да не совсем. И большего чувства ответственности за все время, что рисую, честно, я не испытывал. Сперва прислал фотографию портрета на отзыв Кате. На другой день - Амине. Она, на мое счастье, очень одобрила.
В среду двадцатого, в день рождения Маржаны, я так и не смог отвезти ей портрет. Ему нужно было хотя бы день подсохнуть. А двадцать первого вечером я упаковал его и отправился к Маржане с Аминой на Каширскую. Маржану я так и не увидел. И, наверное, так было лучше. Амина открыла дверь, вышла на площадку, взяла портрет, долго благодарила. Но извинилась, что не может пригласить меня в квартиру, так как у Маржаны процедуры. Обнялись, попрощались, и я поехал обратно. Я написал, что не увидел Маржану, и, наверное, так было лучше. Когда работал над портретом, меньше всего думал о том, что прижизненным ему суждено быть не так уж долго. Это невозможно осознать до конца. Да и работать было бы невозможно. Мне казалось, что Маржана примерно такая же, как в видеообращении. И продолжает фотографировать. Так я думал, пока не нажал на кнопку дверного звонка. А когда нажал, меня вдруг прошибло, что уже месяц с лишним, как было записано это обращение. И я видел, что делает рак в считанные дни со взрослыми. А тут ребенок. И если я вот сейчас прямо войду и увижу ее, то не уверен, смогу ли «держать лицо»… Конечно же я понял, что дело вовсе не в «процедурах». И обратно, честно говоря, ехал убитым. Вечером в тот же день Амина мне написала, как счастлива была Маржана, увидев портрет, как его повесили на таком месте, чтобы она все время могла его видеть. А дальше написала: «Маржана жалеет, что так и не смогла познакомиться и пообщаться с вами, но ей сейчас хватает сил только на самое необходимое. Кроме меня, отца Алексея и моей сестры она ни с кем не видится. Но думаю, портрет для нее - хорошее средство общения с художником, она видит себя вашими глазами...» А еще через несколько дней на своей страничке в соцсети «В контакте» Маржана сделала этот портрет главным фото, аватаркой. Что я испытал, когда увидел, не буду описывать. Теперь портрет будет там до тех пор, пока существует в природе эта соцсеть. Все-таки в какой-то степени знакомство состоялось, друг о друге мы узнали. И возникшую внутреннюю связь, «общение», как написала Амина, я тоже начал ощущать.
Заканчивался март. Маржана регулярно добавляла у себя на страничке разные интересные ссылки. И это ее постоянное присутствие в сети невольно давало надежду, что так может длиться и длиться. Как все мы думаем о собственной жизни, что она будет длиться и длиться. Дальше время взяло разбег, я погрузился в какие-то свои дела, заботы, радости, переживания… И только числа десятого апреля хватился с тревогой: что-то давно в ленте новостей не было ничего от Маржаны. Последняя новость была первого апреля. А последнее посещение странички – седьмого. Относительно недавно. Я не мог знать, что это было действительно самое последнее посещение.
И все-таки сколько ни осознавай, сколько ни готовься, все равно новость застигнет тебя врасплох, резанет, повергнет в растерянность, шок, недоумение. Так и произошло 16 апреля днем, когда я решил посреди дел на пару минуток заглянуть в Фейсбук. Первое, что увидел – пост Кати Марголис: автопортрет Маржаны, глаза, смотрящие прямо на тебя, и текст, начинающийся словами «Со святыми упокой…» Но, удивительное дело, прошел час, и надрыв, отчаяние уступили место очень ясному, спокойному и светлому чувству. Свое видеообращение Маржана заканчивает словами «конец связи». И очень многие потом обыграли эти слова, что мол вот он и наступил конец. А я как раз с новой силой почувствовал эту связь. Только на каком-то совсем ином уровне. Когда вдруг не головой, а всем нутром понимаешь, что ничего не надо бояться, никогда не нужно дергаться по пустякам, волноваться. Просто идти по жизни, делать свое дело, и все будет хорошо. Как написала Катя в конце того поста: «Мы будем помнить тебя, и ты нас не забывай». Вот до сих пор чувствую – не забывает, поддерживает. Вечером поделился с Катей этим состоянием. Она написала: «У меня то же самое». А когда спросил, идти ли мне на заочное отпевание, ответила: «Иди обязательно, и за меня сходи».
Честно скажу, в церковь я заходил последний раз лет 10-15 назад. Всегда было тягостно, мрачно, хотелось поскорее обратно на свет, на свежий воздух. В этот раз впервые не то что не было мрачно (на отпевании, к тому же), а напротив, необычайно светло и как-то по домашнему. Не было и в помине этой мертвой, давящей «похоронной» атмосферы, черных платков, гвоздик, траурных лент. Даже слез не было. Только потом, когда отец Алексей Уминский закончил отпевание, все собрались в помещении при храме, и Лида Мониава показывала на экране видео Маржаны в разные периоды, раздались рыдания. Девочки, одноклассницы Маржаны, плакали, обнимали друг друга. Да, для них она – соседка по парте, подружка, одна из них. Они видели ее каждый день, семь лет подряд, ровно половину ее жизни.
P.S. Маржана умерла утром. А вечером того же дня, возвращаясь домой, на Юго-Западной я внезапно увидел идущую навстречу Лиду Мониава. Мы не были знакомы. Я знал ее только виртуально, а она меня не знала вовсе. Но такое невероятное совпадение: в день смерти Маржаны встретить человека, который принял такое огромное участие в ее судьбе, о чем сама Маржана говорит в видеообращении! Я окликнул Лиду, даже не увидев, что она разговаривает по мобильному. Она обернулась, сказала: «извините, я сейчас разговариваю», и пошла дальше. Дома я написал ей, что я такой-то такой-то, рисовал Маржану, не ожидал вот так вот столкнуться в метро и именно в этот день, поэтому и окликнул. А она отвечает: «Действительно невероятно, особенно если учесть, что в тот момент я разговаривала с мамой Маржаны»… В жизни, конечно, случаются совпадения. И можно верить в их случайность и пустяковость, не придавать им значения и легко забывать. Но если допустить, что Мироздание говорит нам о чем-то таким образом, то не надо задумываться, усложнять, расшифровывать. Месседж на поверхности, его считываешь в первую секунду. Маржаночка, спасибо тебе огромное за этот присланный привет, маячок! Это то, что я буду вспоминать при малейшем появлении признаков уныния и слабости. Уже помогло, кстати, несколько раз. Спасибо судьбе, провидению, людям, через которых оно действовало, и в первую очередь Кате Марголис, за то, что наши пути пересеклись!
Без преувеличения и пафоса. Я не встречал еще подобной человеческой высоты. По мне так – нечеловеческой. И подобного подвига художника я тоже не припомню. Когда тебе даны считанные месяцы на то, чтобы раскрыть свое дарование и реализовать его, создать свой мир, неповторимые образы. И это в детские годы! У многих на это уходят десятилетия, но так ничего не удается. А тут через боль, через преодоление – удалось! Теперь корю себя. Ведь всего несколько недель назад, я мог бы передать эти слова Маржане. Не все, конечно, без патетики. Ей было бы приятно. Впрочем, если связь есть, то она двусторонняя.
«Стыдно быть несчастливым». Эту фразу Александра Володина в последние дни я повторяю все чаще и чаще.