Category: история

Венеция

Илья Ефимович Репин. Большевики. 1918 г.


Так уж получается, что каждый день я открываю для себя новые работы Репина. А, казалось бы, самый хрестоматийный художник. Впервые я узнал о существовании этого холста из уст Глазунова аж в 1993 году, когда он проводил занятия по композиции. Он побывал незадолго до того дома у Ростроповича, где и увидел эту картину. Причем в устах Ильи Сергеевича ее название звучало так: "Солдаты Троцкого отбирают у мальчика хлеб". Возможно, сам Репин дал ей такое название. А возможно, что и Глазунов. Помнится, разговор шел о том, каким, дескать, непоследовательным был Илья Ефимович. Сперва "Бурлаков" писал,"Отказ от исповеди", в 1905 году откликнулся "Царской виселицей" и "Красными похоронами". А когда красные пришли, вон как развернулся на 180 градусов. Я и тогда, и сейчас далек от этой идеологизированной логики "красные-белые". Думаю, что Репин был элементарно на стороне тех, кто казался ему слабее. Но речь не об этом. Хрестоматийный Репин заканчивается обычно "Государственным Советом" и этюдами к нему. А, между тем, он еще целых тридцать лет прожил. И работал очень интенсивно. То есть, столько же, сколько длился известный нам период его творчества, начинающийся "Воскрешением дочери Иаира". Все эти работы находились в "Пенатах", отошедших в 1918 году Финляндии. После смерти Репина его дети жили тем, что распродавали его работы. В основном, они оседали по частным собраниям Европы, время от времени появляясь на аукционах. Они теперь и у нас появляются на антикварных салонах и в галереях. И исчезают. Видимо, на одном из таких аукционов и приобрел Ростропович "Большевиков". Как известно, после его смерти коллекцию выкупил Алишер Усманов, и ныне она находится в Константиновском дворце.
Почему-то искусствоведы, даже Грабарь, традиционно считают поздние картины Репина откровенно слабыми, неряшливыми, подчас безвкусными. Особенно, в сравнении с его ранним и зрелым периодом. То есть, напрочь отказывают Репину в праве на творческий эксперимент. Мне же думается, что его величие именно в том, какой путь он проделал, как трансформировался его язык. Сравнить, хотя бы, эту работу с "Садко" или "Царевной Софьей". Если судить с позиций академизма, конечно же у позднего Репина и "рисунок рыхлый", и "живопись вялая". Примерно такими словами и пишет Грабарь. А мне кажется, чем дальще, тем больше в репинской манере стало свободы и раскрепощенности. И в композиции, и в пластике. Вплоть до гротеска. Другое дело, что очень долго он был, по его же собственным словам, "обожателем натуры до рабства". Причем до сих пор непревзойденным. И не так-то просто было ему сделать шаг в сторону. Эксперименты он начал уже после шестидесяти лет, работая левой рукой.