Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Венеция

БОРИС БЕДРОСЬЯН. Альбом "ДМИТРИЙ ЕВТУШЕНКО"



Автор текста Борис Бедросьян. Издательство "Белый город". Тираж 3000.
По вопросу приобретения книги по издательским ценам обращайтесь по адресу:
105264, Москва, ул.Верхняя Первомайская, Д.49а, корп.10, стр.2
Тел. (495)7803911, 7803913
Заказать альбом можно на следующих сайтах

http://www.ozon.ru/context/detail/id/3576588/?partner=giftbook
http://www.labirint-shop.ru/books/154541/
Альбом можно приобрести в центральных книжных магазинах: "МОСКВА" на Тверской, "ДОМ КНИГИ" на Новом Арбате и "БИБЛИО-ГЛОБУС" на Мясницкой.
Венеция

Иллюстрация к повести Елены Биргер "Отблески Рая"




Бумага, соус, угольный карандаш, мел.
Вообще-то иллюстраций должно было быть десять. Но издатель буквально позавчера решил, что книга будет без иллюстраций. Я успел только одну сделать. А так - эскизы, поиски образов и пр. Ну и ладно. Сам процесс работы мне понравился, книга тоже понравилась. Может и в другом издательстве пойдет. Сама картинка более глубокая по тону, и бархатистую поверхность соуса фотография не передает. Думаю, как самостоятельная работа, она тоже смотрится.
Венеция

Нарисовал иллюстрации

к книге Ирины Кудесовой "Там, где хочешь".

Сразу оговорюсь, что обложка принадлежит другому автору. Ну а то, что делал я, трудно назвать непосредственными иллюстрациями к тексту. Многие зарисовки Парижа, в котором происходит действие романа, были сделаны раньше. В книгу вошли не все. Но в процессе подготовки издания, мне пришла в голову, по моему, замечательная формулировка, что иллюстрация в книге играет ту же роль, что и музыка в кинофильме. То есть служит для создания настроения, атмосферы. Ну а действие и героев читателю лучше представлять самостоятельно. Не мое дело писать рецензии на книгу, поэтому поделюсь читательскими впечатлениями. Многое - очень точно и узнаваемо. То есть, буквально - "это про меня". Ну и есть, на мой взгляд, самое главное. Помимо перипетий сюжета, судеб героев, не покидает общее ощущение зыбкости существования. Герои стремятся преодолеть потерянность в съехавшем с катушек мире, то отгораживаясь друг от друга, то тщетно пытаясь пробить стену непонимания. Действие происходит в наши дни.

Это одна из иллюстраций. Париж в книге живой, собеседник главной героини, художницы.
Под катом помещаю остальные почеркушки, как опубликованные, так и неопубликованные в книге.
Collapse )
Венеция

Бродский и Сурганова


Песня давно всем известная. Обычно попытки сочинять музыку на стихи Бродского удручают и раздражают. Равно, как и актерское исполнение, в большинстве случаев. Это всегда большее сквозь призму значительно меньшего. Но в данном случае Светлана на только не испортила поэтический текст, но и что-то прибавила музыкой и своим исполнением. Других подобных примеров не знаю. Но я не об этом. Не знаю, кто снял этот, скорее всего, любительский клип. Но кадры, запечатлевшие путь по воде и суше от Фондамента Нуове до могилы Бродского на Сан Микеле являются четвертой органической составляющей плюс к стихам, музыке и голосу. Все вместе как-то берет за горло. Изумился, когда совершенно неожиданно я увидел на кладбищенском указателе сделанную мной лет шесть назад надпись "J.Brodsky". Мой корявый почерк, тем самым маркером, которым рисовал в Венеции почеркушки. Теперь той надписи нет, сделали, как и всем, по трафарету. А в этом клипе она осталась. А на самой могиле еще нет этого нелепого, неуместного металлического ящика, который уже пять лет никуда не денется никак. И хорошо, что дождливая погода. С самых первых кадров смотришь, как загипнотизированный. Возможно, сами по себе, они были бы обычной туристической съемкой. Но вот, неожиданно возник резонанс, из элементов составилось Целое.
Венеция

Читая воспоминания о Тарковском

Отрывок из книги Лейлы Александер-Гаррет "Андрей Тарковский: собиратель снов":
"... Пьем у него дома чай. Он рассказывает... о съемках "Ностальгии", о Домициане Джиордано. О том, как при виде ее обнаженных персей попадали с лесов все электрики и осветители. Что-то в физическом облике этой актрисы волновало Андрея: у нее и волосы росли не так, как у простых смертных, - у человека из луковицы растет один волос, а у Домицианы - двадцать, и икры ног какие-то особенные, и спина, как у пантеры, и кожа у нее упругая, как у молодого бычка..."
Вот тот фрагмент "Ностальгии", во время съемок которого попадали со своих мест осветители.

По правде сказать, во время просмотра в первую очередь и бросается откровенное физическое совершенство актрисы. Материализовавшаяся героиня полотен Пьеро де ля Франческа на фоне архитектуры и пейзажей Италии. А уже потом - герои Янковского, Эрланда Юзефсона, идея фильма. В сети искать ее бесполезно, если набирать имя по-русски.
Лучшее, из того, что мне выдал поисковик на запрос "Domiziana Giordano":

Интересно, что несмотря на то, что это фото, все равно напоминает живопись старых итальянских мастеров. "Глянца" нет и в помине.
Есть и фрагмент телепроекта, подобного нашему "Последнему герою", где она принимает участие. Но это, вероятно, уже наши дни...
Венеция

Поездка в Комарово в день стодвадцатилетия Ахматовой

Запоздалая запись. В Комарово я был 23 июня, то есть больше месяца назад. Все откладывал. Теперь она потеряла актуальность, поэтому пишу это больше для себя, чтобы зафиксировать событие, не растерять детали. Поехал я туда ради посещения некрополя. И, к стыду своему, только купив газету в киоске на Финляндском вокзале, узнал оттуда, что на сегодняшнее число приходится круглая годовщина со дня рождения Ахматовой. Получалось, что, абсолютно не подгадывая, я ехал навестить ее могилу в первый раз именно в этот день. Комарово представлялось мне почему-то поселком городского типа. Но, выйдя на платформу, я оказался перед лесом, где в соснах прятались небольшие деревянные домики. Судя по всему, это и были писательские дачи.
Collapse )
Венеция

Книжная лавка в Венеции


Холст. Акрил. 2009 г.
Каждый раз, помещая здесь венецианские работы, пишу, что вот это последнее на эту тему. И все равно, не удерживаюсь, делаю что-то новое. Материала накопилось на сотню-другую работ. А бываю я в городе каждый год снова и снова. Все время говорю: вот в этот раз хватит уже рисовать, просто погуляй, походи по музеям, подыши воздухом, отведай местной кухни. Но не выходит. Срабатывает профессиональный рефлекс, и каждая прогулка превращается в вылазку, охоту с блокнотом и карандашом. В общем-то, в этом пристрастии я не оригинален. Наверное, не оригинален и в том, что первоначальным импульсом послужило прочтение эссе Бродского "Набережная неисцелимых". С самых первых строк и случилось короткое замыкание во мне. Где поэт спускается ночью со ступенек stazzione во мрак и неизвестность, вдыхает родной для него с детства запах прелых водорослей, а в канале отражается колеблемая проходящими катерами рекламная вывеска. А потом он описывает ночное путешествие до отеля по Большому каналу, резные сундуки палаццо по обеим сторонам, стоящие по колено в воде, набитые, судя по свету из щелей ставен, золотом. Короче говоря, это и сделало меня неисцелимо больным этим городом. Я уже исходил всеми описанными в эссе маршрутами. Стоял ночью на Сан Марко возле Флориана, пытаясь представить в освещенном окне Одена с компанией друзей. Этой сценой заканчивается эссе.
Я это к тому, что эссе прочитано первый раз в Новом мире еще при жизни Бродского. Попал я впервые в Венецию спустя год после его смерти. Обычным туристом с группой дня два в темпе обошел ее достопримечательности. Но больше всего меня поразили стены домов. Любой фрагмент можно было заключить в раму любого формата, и получалось великолепное произведение. И каждый поворот открывал все новые и новые комбинации из кирпичной кладки, отслоенной штукатурки, мха и плесени.
А уж когда спустя годы я сел напротив одной такой стены с холстом и этюдником, чувство было, что копирую подлинник Тициана. Благо дом его был неподалеку. Вот с тех пор и переходят у меня эти стены из работы в работу. И мания эта никак не проходит. Ну никак!
Правда я стараюсь избегать хрестоматийности, всех этих мостиков, гондол, видов на Риальто или Салюте. Забираюсь в самые дальние уголки, куда и местные-то не ходят, а не то что туристы. Чем хороши эти места? Там нет ощущения сегодняшнего дня с его машинной суетой и однообразными ритмами. Молодежь из города по большей части уехала на материк. Ходят одни старушки, чье детство пришлось на времена дуче. И одеты они точно так же, как одевались в 20-30-е годы. Ощущение, что находишься в кадре феллиниевского фильма. Вот и этот букинистический магазинчик ACQUA ALTA. Единственный в мире такой. Наверняка существовал еще с довоенных времен. Во всяком случае, легко себе это представить... И еще какая-то гармония несовместимого: книги и старая ванна, набитая ими, лодки, рыболовные сети и мадонна Беллини.
Венеция

Венецианский кот.


Х.акрил. 2008 г.
Котофея зовут Пако. Уже несколько лет каждую зиму застаю его на этом месте в районе Фондамента Нуова близ Мизерикордии, которая видна вдали. Настолько к нему привык, что он кажется воплотившимся "духом-хранителем" этого места. Осталось только книгу раскрытую перед ним положить...Часто его зарисовывал пером. Теперь вот написал картинку.
Давно прочитал стих Рейна посвященный Бродскому. В целом забыл, разве что, концовка в голове вертелась. И когда работу эту делал, тоже не снимал с полки поэтический сборник. Но что-то, видимо, впечаталось в подсознание...

Венецианский кот

И. Б.

О чем ты думаешь спокойно,
С моста взирая на канал?
Ты долго шел путем окольным,
На набережных спуск искал.

Ты ждал подмоги из лагуны,
За высотой следил не зря.
Снимал и ставил караулы,
Где чешуя из янтаря.

Тебя не привлекали толпы,
Ты был вовеки одинок.
Гулял ты по Пьяцетте долго,
Где вечность что морской песок.

Отвергнув мелкие интриги,
Не удивлялся ничему.
И у столба, где лев при книге,
Ты не завидовал ему.

Тебя ловили частой сетью,
Ты поступал наоборот.
Ты был один за всех на свете —
Простой венецианский кот.
Венеция

Почеркушки. Питер.








В Петербург я стараюсь приезжать хотя бы раз в год. В Москве, превратившейся в бесконечную стройплощадку, с навсегда утраченным, изуродованным историческим центром, стало невозможно найти отдушину для глаза. В этом смысле, Петербург еще способен окунуть тебя в культурную среду, вызвать в памяти имена живших в нем поэтов разных эпох. В воздухе еще растворены их флюиды.
Хотя и в Питере медленно, но настойчиво намечается та же тенденция, что и в Москве. То есть, чтобы духу этих флюид не было. Где-то с десяток-другой домов на Невском обтянуты зеленой сеткой или полотнищем с изображением закрытого фасада. По московскому опыту это означает, что здание будет снесено, а на его месте возведен новодел, стены которого ничего не скажут ни уму, ни сердцу...Дом Мурузи, в котором жил Бродский, а до него Гиппиус с Мережковским, тоже покрыт лесами и обтянут сеткой. Но с ним, надеюсь, ничего не случится. А вот примыкавшее к этому дому здание со стороны Литейного проспекта снесено. Там будет торговый центр...
Есть и еще один фактор, не позволяющий до конца погрузиться в эту среду. Можно приехать в Петербург в пять утра. Пройти пешком от вокзала вдоль Невского по Аничкову мосту, мимо Казанского собора, минуя Фонтанку, канал Грибоедова, Мойку. Постоять на пустынной Дворцовой площади, слушая одинокого саксофониста. Затем перейти Дворцовый мост и оказаться на Васильевском острове. В это время со стороны Петропавловки восходит солнце. Крепость смотрится силуэтом. Первые лучи освещают Эрмитаж, Адмиралтейство, купол Исакия. Ты заворожен этой картиной, думая, что находишься в полном одиночестве, и забывая, какой год, век на дворе...Но через секунду это хрупкое состояние разбивается на мелкие осколки. Потому что совсем близко до твоих ушей чудовищным диссонансом доносится шумовой эффект, состоящий из раскатистого животного ржания, икания и отдельных междометий, никак не связывающихся в полноценную речь. Под мостом с пивными банками уединилась, скажем так, человекообразная фауна...А напротив - Эрмитаж, а в нем: Эль Греко, Тициан, Веласкес, Рембрандт. Словом, два противоположных берега - две противоположных стадии развития, как бы, одного и того же вида...
Дворы-колодцы на Литейном, на набережной Кутузова, на канале Грибоедова дают возможность полностью отрешиться от привнесенных факторов. Внешне тут почти ничего не изменилось со времен героев Достоевского. А окаймляющие арки трубы газового отопления напоминают о советском коммунальном быте. Да и сами коммуналки существуют. Можно зайти внутрь, подняться по широкой лестнице и возле каждой квартиры увидеть ряд звонков с фамилией квартиранта. И нигде никакой припудренности, отштукатуренности...