Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Венеция

Бродский и Сурганова


Песня давно всем известная. Обычно попытки сочинять музыку на стихи Бродского удручают и раздражают. Равно, как и актерское исполнение, в большинстве случаев. Это всегда большее сквозь призму значительно меньшего. Но в данном случае Светлана на только не испортила поэтический текст, но и что-то прибавила музыкой и своим исполнением. Других подобных примеров не знаю. Но я не об этом. Не знаю, кто снял этот, скорее всего, любительский клип. Но кадры, запечатлевшие путь по воде и суше от Фондамента Нуове до могилы Бродского на Сан Микеле являются четвертой органической составляющей плюс к стихам, музыке и голосу. Все вместе как-то берет за горло. Изумился, когда совершенно неожиданно я увидел на кладбищенском указателе сделанную мной лет шесть назад надпись "J.Brodsky". Мой корявый почерк, тем самым маркером, которым рисовал в Венеции почеркушки. Теперь той надписи нет, сделали, как и всем, по трафарету. А в этом клипе она осталась. А на самой могиле еще нет этого нелепого, неуместного металлического ящика, который уже пять лет никуда не денется никак. И хорошо, что дождливая погода. С самых первых кадров смотришь, как загипнотизированный. Возможно, сами по себе, они были бы обычной туристической съемкой. Но вот, неожиданно возник резонанс, из элементов составилось Целое.
Венеция

Музыкальное

Прочитал письмо в защиту охтинского газоскреба, подписанное рядом деятелей культуры. Среди прочих наткнулся на композитора Игоря Корнелюка. Помню, что его музыка к "Мастеру и Маргарите" Бортко (тоже, кстати, подписавшего письмо) произвела на меня некоторое впечатление. Решил переслушать. Сверить новые ощущения с прежними, так сказать. Нашел. Включаем:

Мощно, мощно, не спорю. Но, как будто бы, что-то заставляет вспомнить. Что-то очень знакомое. Не целиком, но отдельными моментами. Нет, может, это только мне показалось? "В анданте навеяло", так сказать.
"Донна Анна" Курехина из "Господина Оформителя":
Венеция

Любимая музыка Нино Рота


Все-таки, великий композитор. Почти тридцать лет он был директором консерватории в городе Бари. Возможно, в силу чрезмерного цитирования, его музыка к "Крестному отцу" или "Ромео и Джульетте" мне не так дорога. А вот закадровые темы к фильмам Федерико Феллини обожаю. Просто невозможно представить феллиниевский театр без этой музыки. Да, собственно, произносишь фамилию "Феллини", и тут же знаменитая тема из "8 1/2" начинает звучать в ушах. Но у меня последние два с лишним дня внутренним фоном звучит вот эта музыка из "Амаркорда".

Третий день из-за нее существую в каком-то головокружительном ускоренном темпе. И вообще, как будто, слой пыли с меня смахнули...
Я ее давно знаю. И в самом фильме слышал, и, лет десять назад, в спектакле "Я тебя больше не знаю, милый" Романа Виктюка с Маковецким, Ароновой, Юлей Рутберг и ЕфимомkoteljnikШифриным. Совершено великолепный спектакль. Шел в театре Вахтангова, но вскоре его сняли из репертуара.
И как-то вспоминаю сразу Лидо, Джудекку, Римини: раннее утро, запах кофе и свежевыстиранного белья, громкая итальянская речь эхом изо всех окон и на улице...
Венеция

Мастер-класс Кшиштофа Пендерецкого в Вюрцбурге


Этот этюд сепией я сделал вчерашним вечером в местной Hochschule für Musik. В Вюрцбурге сейчас проходят "Дни Пендерецкого". Вот в рамках этих дней и была организована встреча маэстро со студентами отделения композиции. Людей в довольно небольшом зале было, прямо скажем, немного. Я вполне вольготно сидел один во втором ряду со своими рисовальными принадлежностями метрах в трех-четырех от композитора.
Collapse )
Венеция

Фотопортреты Шопена


До сих пор я считал эту фотографию Шопена единственной. Датируется она то 1848 годом, то 1849-м, годом смерти. И всегда она была предметом моего пристального разглядывания. Еще и потому, что не похожа ни на один из известных живописных портретов Шопена кисти Делакруа или Ари Шеффера (тот, что самый растиражированный, в том числе и в БЗК). Будь у нас в наличии дагерротип Пушкина, было бы интересно его разглядывать. Походил бы он сколько-нибудь на портреты Кипренского и Тропинина? Но Пушкина не стало в тот год, когда Дагер получал свои первые изображения на металлических пластинах. Что до шопеновского фото, еще и вся атмосфера кадра захватывает. Там же что-то и за пределами ателье есть. Он же откуда-то пришел, куда-то потом спустя примерно 20 минут позирования в зафиксированном состоянии направится...
Но вот, на просторах интернета откопал я и другое фотографическое изображение композитора. Гораздо более раннее, датируется концом тридцатых годов.

Других ссылок на него не нашел. И кроме того, очень похоже на Шопена. Именно на шефферовский портрет. Не хотелось бы, чтобы это фото было подделкой, как оказалось в случае с дагерротипом Паганини.
Венеция

Любимая музыка Сергея Курехина


Для меня Курехин начался не с сюжета в "Пятом колесе" о "Ленине - грибе", как для большинства, а вот именно с этой музыки. Передачи с его участием до этого я мельком видел, всю притягательность личности и обаяние фиксировал, но более глубокое "знакомство" откладывал. И вообще, к стыду своему и дремучести, держал его поначалу за телевизионного острослова, умного, тонкого, ну такого, вроде Кнышева. И более не знал ничего. И где-то в начале девяностых смотрю я отечественную мелодраму о страсти, вспыхнувшей между женщиной-следователем и ее подследственным. Она проносит в тюрьму оружие, и он совершает попытку побега, закончившуюся для него гибелью. Прекрасно играет Абдулов. Как всегда, великолепна Неелова. Сюжет держит в напряжении. И вот в конце за кадром начинает звучать музыка. Как раз во время сцены побега. И вот тут я отключился. Не только от окружающей обстановки, но и от сюжета картины. Никогда ранее не слыханное, ни на что не похожее, что-то пронзительно-протяжное, пробирающее насквозь. И запоминающееся навсегда. Похожее было, когда смотрел "Экипаж". Фильм замечательный. Но музыка Шнитке "вытягивает" его на гораздо более высокий уровень. Вот и здесь я уже думал только о том, кто автор. И в титрах было указано: композитор - Сергей Курехин. Это было для меня полной неожиданностью. Опять же, к стыду и дремучести. Вот тебе и "Ленин-гриб". Разумеется, с тех пор я воспринимал Сергея, как живого классика и, в первую очередь, композитора. Увы, в живых ему оставалось быть совсем чуть-чуть.
Уже после его кончины услышал музыку к "Господину Оформителю", "Замку". Конечно же, гениальную "Воробьиную ораторию". Постоянно ставил и до сих пор часто работаю под его виртуозные фортепьянные импровизации. Настолько технически запредельные, что не верится, что исполняет человек. А то, с чего началось знакомство, кроме как в самом фильме, который еще пару раз показывали, так нигде и не встречал. Нет ее и в недавно изданном сборнике всех вышедших дисков Курехина. Спасибо Живому Журналу. Недавно мне дали ссылку, по которой я смог скачать эту музыку. С тех пор, она постоянно звучит во мне. Как бы "за кадром" проживаемой мною жизни. Так у меня всегда. "Закадровые" мелодии периодически меняются. Но сейчас - эта. И уже довольно долго.

А в фильме это выглядит так. Поражает парадоксальное попадание музыки в стремительно разворачивающееся действие трагического финала: завывание сирены, выстрелы, преследование, зависший над "Крестами" вертолет, глаза Нееловой. И Питер, конечно же.
Венеция

Вновь я посетил тот уголок земли...

А случилось это достаточно спонтанно и непредсказуемо. Просто перебирал свои детские до пяти лет фотографии. И чем-то одна из них меня сильно "зацепила". Где я в белом дождевике, накрытый большим капюшоном, в тяжелых ботах шагаю по проезжей части, по мокрому асфальту, отражаясь в нем расплывчатым силуэтом. Место действия - Чертаново. Год, приблизительно, 1977-79. То есть, мне годика три-четыре. Впервые осознавать себя и окружающую реальность я начал именно там. И, вплоть до переезда на другую квартиру, дом номер шестнадцать / корпус два по второму Дорожному проезду был для меня центром осознаваемого мира. А уже вокруг этого дома орбитами накручивались окрестности. Да и сам мир ограничивался сзади от дома оврагом, а спереди, если пройти несколько кварталов - автобусной остановкой. Дальше было Варшавское шоссе, машины, мчащиеся на большой скорости, автобусы с водителями, так громко объявляющими в микрофон "следующую остановку", что я каждый раз вздрагивал. Варшавка была той границей, за которой начинался неведомый мне "взрослый" мир.
Так вот, едва взглянув на эту фотографию, я ощутил резкий укол-толчок, где-то в области солнечного сплетения, после которого размеренный рациональный ход вещей перестает существовать. Рука сама берет карандаш и в полузабытьи начинает выводить каракули, которые постепенно складываются в тротуар и проезжую часть возле типовой панельной девятиэтажки, вывеску почтового отделения над окнами первого этажа, яркую осеннюю листву на переднем плане и крохотную фигурку в дождевике посредине, несоразмерную огромности окружающего мира. И взгляд на все, как бы, сверху...Ну, с высоты прожитых лет, так сказать.
Однако, эскиз эскизом. А для большой работы им одним не ограничишься. Желательно погрузить себя не только в атмосферу воспоминаний, но и побывать на месте события. Вдруг, какие забытые детали возникнут? Одним словом, в прошлую субботу утром я отправился на другой конец Москвы в Чертаново. Туда, где не был ровно 28 лет. И вот что интересно. Едва я перешел Варшавку, едва увидел возле шоссе молочно-раздаточный пункт, тот самый, оставшийся с тех пор, когда родители рано-рано утром занимали очередь за молоком для меня... Одним словом, как только начался процесс узнавания, эмоции, овладевшие мною, можно было выразить одной фразой: "Ну вот я и дома!" И дальше ноги как-то сами вели меня проторенным три десятилетия назад путем от остановки к дому. И все время, что я шел, внутри меня вертелось: "Я иду к себе домой". И радость вперемешку с волнением, конечно.
Чтобы подойти к "нашему" дому, нужно было спуститься по заасфальтированному пригорку. Когда я просиживал у окна, ожидая прихода родителей с работы, мама или папа появлялись сперва именно на этом пригорке. Более того, когда я тогда же впервые услышал песню "Вот кто-то с горочки спустился", этого "кого-то" я представлял именно спускающимся с этой горки в "защипаной"(так мне слышалось) гимнастерке, которая, непонятно почему, должна "свести с ума". Кстати, эта ассоциация срабатывает до сих пор. Так вот, этот самый, понимаемый тогда буквально, "жизненный путь" из песни в виде заасфальтированной горки сохранился. Я по нему и спустился к собственному подъезду.


А дальше меня охватил совершеннейший восторг. Спустя столько лет, уже изменившись, тем не менее, все выглядело ровно так, как я и набросал на эскизах предыдущим вечером. Деревья выросли, закрыв собою дом, листья наполовину облетели. Но на том месте, где я и нарисовал исключительно из головы, стоял точно такой же клен, усыпанный ярчайшими золотыми листьями. Как салют, как взрыв. А на доме, как была, так и осталась та самая вывеска почтового отделения. И, как и на задуманной картинке, шел дождь. Вода затекала в рытвины и трещины асфальта, отражая этаж за этажем "мой" дом. Та самая проезжая часть, по которой я осторожно вышагивал в тяжелых ботах и дождевике тридцать лет назад.

Многое, с тех пор, конечно же, изменилось. Повсюду стоят металлические оградки. Они, и поребрик тротуара выкрашены ядовитыми цветами. Желтый чередуется с зеленым, отчего окрестность напоминает провинциальный военный городок. Что-то гарнизонное теперь в микрорайонах повсюду. Из-за дождя не было никакой возможности рисовать, поэтому пришлось все подробности запечатлеть с помощью цифровой камеры. Старушки на скамейке у подъезда сидели как тогда, так и сейчас. Только это уже были дочери тогдашних. Незамеченным я не остался: "Молодой человек, вам что делать нечего? Что вы тут все ходите, снимаете?". Вместо объяснений, спросил, давно ли они тут живут, и назвал несколько имен тех, кого помню по той, позапозапрошлой жизни. И услышал в ответ: "Да, как же, Иван Иваныч, двадцать с лишним тому назад повесился, бабушка умерла, а он повесился. А у Людочки уже ребенок большой. Святославу уже сорок. Так и не женился..." И внутри подъезда, куда они меня, доверившись, впустили, все то же самое. Те же почтовые ящики, мусоропровод. Даже обгорелые спички, прижженые к побелке потолка, были, как и тогда. Вот только дверь нашей сто двадцатой квартиры менялась неоднократно. Потом еще долго "старушки" мне описывали, сколько с тех пор у них изменилось, сколько хорошего построили. Но меня это мало интересовало. Я-то находился "в поисках утраченного времени".
Но, правды ради, нужно сказать, что по прошествии трех десятилетий, район и впрямь приобрел уютный, обжитой вид. Как-то здесь гораздо больше ощущаешь Москву, нежели в сегодняшнем обезображенном центре. И район этот в большей степени населен для меня извлекаемыми из памяти призраками ушедших, повзрослевших, разъехавшихся, включая мой собственный, нежели реально существующими сегодня жителями. А дома, когда-то казавшиеся безликими панельными коробками, неожиданно стали живыми, говорящими, покрытыми шрамами времени.




Венеция

Музыкально - ностальгическое..


Где-то с того момента, как я себя помню, и до школы он был моим самым любимым певцом. Слушал перезаписи с зарубежных пластинок на допотопном папином кассетном PHILLIPSe, которым пользовался самостоятельно. Какая-то магия есть и обаяние. Знал наизусть слова всех его песен. Разумеется, на слух, без перевода. И даже пел в песочнице прочим играющим. То есть, знакомство с музыкой как таковой началось именно с Джо Дассена. К моему стыду, смерть Высоцкого прошла как-то мимо меня, пятилетнего. Хотя какие-то его песни я тоже знал к тому времени. Это потому что смерть Джо Дассена повергла меня в шок. Ужасно переживал. Не мог понять, как это так? И помню, как за столом мама читала гостям запрещенные тогда стихи Гафта:
И пусть по радио твердят, что умер Джо Дассен.
И пусть молчат, что умер наш Высоцкий.
Что нам Дассен? О чем он пел, не знаем мы совсем.
Высоцкий пел о нашей жизни скотской.
Это позднее я оценил и этот стих, и его смелость для того времени. А тогда меня охватил такой внутренний протест от этого противопоставления!..
С тех пор прошло 28 лет. Теперь все это слушается с ностальгическим оттенком. Ностальгирую по детству, по Парижу 70-х годов за железным занавесом,который не похож на сегодняшний, и в котором никогда не был. А эту песню я не слышал ни разу. Может и пафосно слегка. Но, честно говоря, мне она пока даже больше других нравится у Джо Дассена. "Свет умерших звезд доходит".
Венеция

Жизнь в Вюрцбурге спокойная и размеренная...

Жизнь в Вюрцбурге спокойная и размеренная. Что особенно ощущается после Москвы. Позавчера писал этюд на берегу Майна: береговая линия, кусты, камни, вдали крепость Мариенберг. Очень здорово получается, если краски смешивать не на палитре, а прямо на холсте. Оттенки множатся в геометрической прогрессии. Здорово, в смысле новых ощущений, а не результата. Редкие прохожие вежливо просят посмотреть и оценивают : "Зеэр Гут!". Замерз... А вчера стояла солнечная погода. Даже как-то не верится, что в Москве, где был всего неделю назад, намело сугробы. А здесь травка, листочки на деревьях. Культурный досуг не отличается разнообразием и сенсациями, но отвечает достаточно высокому вкусу. Года три назад слушал в отдаленной кирхе пианистку Настю Сейфетдинову. Шопен, Мендельсон. Тогда она училась в местной музыкальной академии. А теперь живет в Штатах и дала два концерта в Карнеги-Холле. Реквием Моцарта или Верди здесь можно послушать в больших соборах (Дом и др.), как и органную музыку. Вчера зашел в музыкальную академию (музикхохшуле) посмотреть, какие концерты намечаются там. Так приятно было с улицы видеть зажженные окна, а в них- пюпитры с нотами, грифы виолончелей, силуэт рояля, стеллажи библиотеки, интеллигентного вида профессора с бородкой и в очках, что-то объясняющие студентам. И какая-то общая теплая несуетная созидательная атмосфера. Внутри кучкуются студенты. В основном - корейцы. Есть и русские. Но речь - немецкая. В фойе продаются книги, ноты, даже факсимильные издания рукописей великих композиторов. И все с немецкой пунктуальностью классифицировано по эпохам и периодам. В одной из аудиторий было, похоже, что-то вроде музея. Расставленные в ряд скрипки. Судя по виду, времен Страдивари. Из академии зашел в новый гигантский книжный магазин. Три этажа. Причем второй этаж занимает кафе. А посреди книжных полок расставлены мягкие кресла. И еще есть столики с торшерами. За каждым, как в читальном зале, сидят, в основном, пожилые люди и внимательно изучают выбранные книги. Людей много, но нет толкучки. Какая-то обволакивающая атмосфера. А какие там фолианты по искусству! Все эпохи и направления, скульптура, архитектура, фотография. Цены не выше московских. То есть, не больше ста евро. Присмотрел себе "редуцированного" Ван Гога.
В первые несколько дней это пребывание, как бы, внутри замедленной съемки, на глубоком выдохе, завораживает абсолютно...